Штирлиц, или Как размножаются ежики - Страница 5


К оглавлению

5

Он вышел из камеры и, не обращая внимания на стоящего на коленях майора, сердечно поздоровался с Мюллером. Старые друзья обнялись. Вспомнили детство. Штирлиц пожаловался, что его здесь обижали и плохо кормили. Майор от стыда желал провалиться сквозь землю.

Мюллер и Штирлиц вышли.

– Штирлиц, как же вас угораздило попасть в этот гадюшник?

– Так получилось. Был в ресторане с одной… Ну вы ее не знаете… Тут вдруг драка, а разве прилично, когда при даме драка? Полез разнимать. Никогда, дружище, не разнимайте дерущихся. Неблагодарные скоты!

Голос Штирлица звенел от неподдельного негодования.

"Штирлиц, – улыбался Мюллер, – столько лет живет в Германии, а до сих пор не научился нормально говорить по-немецки. И откуда только у него этот ужасный рязанский акцент? Нет, пока Штирлиц трезв, с ним просто противно разговаривать. Вот когда выпьет, да, он говорит, как коренной берлинец. Пожалуй, надо выпить."

– Кстати, Штирлиц…

Они переглянулись.

– Что за вопрос?!

Друзья детства понимали друг друга с полуслова. Мюллер взял Штирлица под руку, и они направились в ближайший ресторан.

Глава 4
В бункере Гитлера

В бункере Гитлера уже третий час длилось совещание. За круглым дубовым столом восседали высшие офицеры Рейха. Под портретом великого Фюрера сидел сам великий Фюрер, грустный и задумчивый. На него никто не обращал внимания. Обсуждалось два вопроса: почему немецкие войска потерпели поражение на Курской дуге, и как бы напроситься к Штирлицу на день рождения.

– Мало танков, – гундосил Гиммлер.

"А в штабе много идиотов", – думал всезнающий Мюллер.

– Мало самолетов…

Генерал фон Шварцкопфман встал, прокашлялся, высморкался в зеленый носовой платок и прохрипел:

– Господа! На Курской дуге мы потерпели поражение вовсе не из-за того, что было мало танков и самолетов, которых у нас, слава богу, хватает, а из-за наглости русских партизан. Командующему немецкими войсками на Курской дуге генерал-фельдмаршалу фон Клюге они подложили, извиняюсь, на сидение, ежика…

Все оживились.

– Да, да, господа! Русского ежика! Вследствие этого командующий упал со стула и получил ранение. И без мудрого руководства немецкие солдаты, – генерал вытер слезу, – не знали, куда стрелять.

Борман мерзко ухмыльнулся. Это по его приказу фон Клюге подложили ежика. Шутка удалась.

– Так, – сказал Гитлер.

Воцарилась тишина.

"Почему я импотент?" – горько подумал Фюрер.

Через несколько секунд умному Геббельсу случайно пришла в голову мысль.

– Надо уничтожить партизан, и мы захватим Россию.

– Не проще ли уничтожить ежиков? – предложил Гиммлер.

– Так, – сказал Гитлер.

Все снова замолчали.

"Ну почему же я импотент", – страдал великий Фюрер.

– Надо вывести всех ежиков из России, – глубокомысленно сказал Геринг.

– И тогда в России нарушится биологическое равновесие, – подхватил Гиммлер, – и партизаны перемрут с голоду.

– Гениально! – восхитился подхалим Шелленберг.

– И мы тогда покажем русским еще одну Курскую дугу и еще один Сталинград.

– Гениально! – орал Шелленберг.

– Так.

Гитлер поднялся, обошел стол, встал за спиной Бормана и похлопал его по потной лысине.

"Господи! Ну, почему же я импотент? Почему не он, не Геббельс, а именно я?"

И Фюрер пошел к Еве Браун. Все проводили его сочувствующими взглядами.

Дверь за Гитлером закрылась. Разговор возобновился.

– Предлагаю закодировать операцию словом «Игельс», – предложил Геббельс.

– Я – за, – сказал Мюллер, которому было все равно.

– Шелленберг, – попросил Гиммлер, – доставайте.

Шелленберг достал из-за пазухи бутылку армянского коньяка и разлил в рюмочки. Хватило на всех, а то, что осталось, Шелленберг вылил себе в рот.

– Предлагаю выпить за операцию "Игельс"!

Дверь со скрипом отворилась, и в комнату ворвался Штирлиц. Все тут же сели. Штирлиц услышал только несколько последних слов.

"Скрывают", – подумал он и решил сделать вид, что он зашел просто так. Штирлиц подошел к сейфу, достал отмычки и в гробовой тишине вскрыл его. Он копался минут пять, но ничего нового не нашел.

"Бездельники", – подумал Штирлиц и с шумом захлопнул дверцу.

– Товарищ Штирлиц, – послышался осторожный голос Геринга, у которого недавно пропала половина доклада Фюреру, а вторая половина оказалась сильно испачканной, – когда берете документики из сейфа, возвращайте обратно и не пачкайте, пожалуйста.

– Нужны мне ваши документы, – обиделся Штирлиц, – у меня своих хватает.

Он подошел к столу, отнял у Геббельса рюмку и провозгласил:

– За моего любимого Фюрера!

С недовольными лицами все выпили. Обделенный Геббельс обиженно посопел, достал бутылку шнапса и отхлебнул прямо из горлышка.

– Хайль! – и Штирлиц вышел.

От шнапса Геббельса передернуло так, что он подумал: "Яка гарна горилка!"

– На чем мы остановились? – спросил он, вытирая рот рукавом мундира.

– На операции «Игельс», – сказал Шелленберг.

Дверь снова внезапно приотворилась, и в нее просунулась довольная физиономия Штирлица.

– Да, господа, я, когда вошел, забыл поздороваться!

– Здравствуй, здравствуй, – сказал вежливый Мюллер.

Штирлиц еще раз закрыл дверь и ушел. Подслушивать под дверью он считал ниже своего достоинства.

Гиммлер встал, обошел стол и выглянул за дверь. Убедившись, что Штирлица поблизости нет, он оглядел своих соратников и, прищурившись, спросил:

– Кстати, господа, о Штирлице: как бы нам попасть к нему на день рождения?

– Предлагаю на халяву, – сказал Геббельс, – заодно и подарок покупать не надо.

5